— Нельзя. — Ключников вздохнул. — Чего нельзя, того нельзя… Только после капитального ремонта, Алеша. Когда из Крыма вернешься…
— У меня здесь свой Крым будет. Зачем мне ехать куда-то? — Дружинин перевел вопросительный взгляд на Валентину.
— Нет, Алеша, совершенно категорический приказ: сначала на операцию в Москву, потом в санаторий в Крым, на полгода, не меньше. Это вообще чудо, что вы остались живы…
Какая-то возня за дверью не дала договорить Валентине. Дверь распахнулась, и в комнату вбежала Вера Петрова. Она была похожа на средневекового рыцаря в своем сияющем бронзовом костюме, который звенел при каждом ее движении. Вслед, за ней, безуспешно пытаясь ее задержать, вошел Задорожный.
— Алексей Алексеевич! Дорогой, как я рада! — Вера бросилась к постели Дружинина.
Ей преградил дорогу неведомо откуда взявшийся Камус.
Он грозно зарычал, бросился на нее, но укусить не емог; его зубы скользнули по блестящим латам.
— Кусай, дурак, кусай! — Вера подставила ему ногу. — Только не мешай мне. Я прямо из шахты, Алексей Алексеевич. Как только узнала, что вам лучше, так и помчалась, даже переодеться не успела. Принесла вам приятную новость, читайте…
Она протянула Дружинину небольшую, сложенную вчетверо записку.
— Ему не надо двигаться. — Ключников перехватил записку, развернул ее и громко прочитал: