Особенно выделялась среди других кустарных часовых мастерских, хорошей выделкой стенных часов с боем и без боя, мастерская В. И. Платова в селе Шарапове, Московской губ. Звенигородского уезда; эти стенные часы получили большое распространение.
Кустари никакой поддержки со стороны правительства не имели и потому попадали в руки кулаков, а работая в их тисках, они, конечно, не могли и думать о каких либо усовершенствованиях; часовое дело сопровождалось для них тяжелым трудом и было ремеслом, посредством которого они зарабатывали себе пропитание; об искусстве часовом не могло быть и речи. Способности и таланты глохли под игом эксплуатации. В то время, как в Германии правительство всячески поддерживало кустарей часовщиков и этим давало им возможность отдаваться любимому делу, у нас труженики кустари были забиты непосильным, плохо оплачивающимся трудом. На циферблатах часов, исполненных кустарями, значилась фирма какого либо фабриканта, но на самом деле никаких фабрик не было, а люди, изготовлявшие часы, жили в самых недопустимых условиях. Нередко кустари часовщики жили и работали в одном помещении с овцами, телятами и другим скотом.
Юнгганс из Шрамберга организовал в Варшаве сборку будильников из заготовок, производимых на его заводе.
Однако, сборкою этих будильников занимались преимущественно немецкие рабочие.
В 1900 году настала у нас новая эра в часовом деле. Министерством Финансов было открыто учебное заведение с пятигодичным курсом и двумя отделениями: механико-оптическим и часовым.
Механико-оптическое отделение было поручено организовать профессору Н. Б. Завадскому, а через пять лет ему было поручено реорганизовать и часовую школу таким образом, чтобы она вошла в состав механико-оптического отделения, как особое часовое отделение, причем первый год обучения в обоих отделениях был общий, как в отношении преподавания теоретических предметов, так и в отношении практических занятий. Специализация начиналась со второго года.
В те времена положение часовщиков рабочих у нас было крайне незавидное, так как труд их оплачивался очень низко, а рабочий день превышал 10 часов.
В виду этого пришлось дать школе такое направление, чтобы оканчивающие имели возможность работать на заводах в отделениях, где изготовлялись либо часовые механизмы, либо такие механизмы, которые по своей конструкции приближались к часовым; обучение ремонту часов стояло на втором плане.
Такое направление: изготовление часов и часовых механизмов, а не ремонт их оправдывалось как тем, что труд часовщиков, производящих починку часов, оплачивался скудно, так и тем, что в часовщиках не ощущалось особенного недостатка, а также и тем, что для организации будущих часовых фабрик требовались не только часовщики, а и механики с уклоном в часовое производство.
Насколько дело преподавания в школе было поставлено правильно, можно видеть из того, что ученики часового отделения исполняли инструменты и станки, нужные в часовом деле, а также и часы, как с маятником, так и карманные, причем работа их отличалась точностью, прочностью и изяществом, о чем свидетельствуют награды, полученные школою на выставках. Первая выставка, на которой принимала участие часовая школа была Международная выставка часов, ювелирных и механико-оптических изделий в 1909 году в Петербурге.