— Нельзя за такую цену. Тонкая очень. Времени сколько отымет… браку не оберешься.
И передавали дальше.
Мастер цеха разозлился. Раздул ноздри большого греческого носа и ткнул модель рыжему верзиле Глухову.
— Делай… смело работать надо.
Глухов мрачно вертел ее, плевался… И только с обеда он начал формовать, обкладывая каждый срыв нью-иоркскими небоскребами.
После заливки все столпились у опок Глухова. Он раскрывал их и каркал:
— Брак… Брак… — И неистово ругался.
— Да ты бы ее формовал стоймячком.
— Можно с рамкой, глинки подмазал и будет держаться, не смоет.
— Солдатиков, заколочек наставь, да припыли графитцем.