У Жоржки набухает кровью шея. На лбу вздувается синяя жила.
— Валите, ребята, по цехам. Все равно ничего не выйдет. Комсомольцы… Значит обязаны быть — и баста.
«Летуны» уходят мокрыми курицами.
— Я тоже к тебе.
— Смыться хочешь? Ничего не выйдет.
Жоржка сердито достает из стола сверток. Разворачивает. В свертке ветчина и булка.
— Я не за этим. Хочу отказаться от звена. Надоело. Сведения да списки, списки да сведения. Мертвая работка — не по мне.
— А ты что — руки в брюки и Вася?
— Брось. Нельзя же меня морить на одном деле. Мне бы теперь поживее что-нибудь. Кипучее… Ну, хоть стенгазету, что ли. Заставлю гаркать, а то с прошлого года молчит…
Жоржка удивлен. Привстал, обалдело смотрит. Потом, точно боясь, что я откажусь, торопливо роется в груде бумаг.