— Как же, редактор и вообче…
— Делопуп.
Смех.
— Ты, Гром, так и пиши. Не жизнь, а жестянка. Качать будем потом. А теперь сматывайся, посторонним торчать в цеху воспрещается.
* * *
Что я брожу по чужим цехам? Литейка бузливей всех, а молчу.
Будет статья — не статья, а рассказ целый. Сделаем.
* * *
Начинается серьезное. Наплывают старые дни, вечера, ночи. Те дни, когда на моей груди болтались красные языки пионерского галстука. Когда был жив единственный родной кочегар — батька. Даже когда его обварило паром и то просиживал вечера за боевой школьной газетой.
Разглаживаю бумагу. На ней буду рассыпать буквами мысли. Это будут кусачие заметки.