— Пренеприятная эта Женева, — прошептал он, поплелся к кровати и тихонько залез опять под одеяло.
Мальчики примолкли.
Старик же подошел к инструментам, попробовал стукнуть в тамбурин, потом позвонил в треугольник.
Это опять напомнило ему многое, и он снова стал болтать без умолку на своем, самим им выдуманном языке, которого никто не мог понять. Мальчики под конец даже устали от его болтовни.
Наскоро позавтракав, они вышли на улицу. Они шли, как вчера, закрывшись в одеяло, которое служило им плащом и зонтиком. Падал мелкий и редкий снег. Уже с полчаса бродили они по улицам. Бродили вялые, озабоченные. Одна мысль их мучила с самого утра. Человека, которого они искали или совсем в Женеве не было, или они неверно произносили его имя.
Мальчикам с трудом, но все-таки удалось объяснить старику-солдату, что они ищут одного швейцарского синьора. Старик сейчас же отправился в соседнюю аптеку попросить взглянуть в адресную книгу. Книгу ему дали, но никакого Калондроне он там не нашел. Не догадался, конечно, что Шалондон это и есть тот самый Калондроне, которого ищут мальчики.
И вот оказалось, что в Женеве нет того, кого они ищут. А может быть, он и есть, но фамилия у него другая.
Маленькие неаполитанцы совсем растерялись. Не понимали, что им и делать.
— Мужайтесь! — попробовал, как можно добрее выкрикнуть Тотоно, но у него это не вышло. Он взглянул на свинцовое небо, и крик его вышел похожим на крик утопающего.
Взявшись под руки, они плелись куда глаза глядят. «Прыгун» шел за ними с безнадежно опущенным хвостом. На каждом углу, при каждом повороте Тотоно шептал: