Но и Тотоно, и Дженарино отнеслись к заявлению Таниэлло и к чужому языку вполне равнодушно. В эти минуты их занимало совсем другое. Они следили за публикой, которая, выйдя из вагона, устремилась на вокзал, а потом к дверям зала, за окошками которого виднелись накрытые столики и между ними сновали лакеи. Там ели. Ели без всякого стеснения.
— Взгляните, чем это там занимаются? — значительно произнес Дженарино, указывая на станционный буфет.
Тут все трое почувствовали страшную пустоту в желудках.
— Едят! Конечно, едят! — радостно крикнул Тотоно.
— А как вкусно пахнет! — раздувая ноздри, прибавил Таниэлло.
Дженарино решительно обернулся к общему кассиру Тотоно и сказал:
— Ну давай-ка мне шесть сольди. Я куплю чего-нибудь позавтракать.
— Ну, нет. Шесть сольди это уж чересчур много.
— Но ведь мы ничего не ели со вчерашнего дня! — попробовал уговорить кассира Таниэлло.
— Не беда! В Риме наедимся, — ответил Тотоно.