Все в доме, кроме бабушки, знали, что Фиона иногда «выпивает» и тогда, незлобивая и ласковая, мирно отлеживается в своей «кладовке», под флагом недомогания.
В противовес «кофейнице» Фекле, Фиона числилась «табачницей», но это было скорее оффициальным ее званием; все домашние и дворовые охотнее титуловали ее «бабкой Фионой».
Ее считали искусной «бабкой-повитухой» и эта негласная ее профессия и доставляла ей случаи принимать неотвратимые «угощения», вызывавшие ее периодические недомогания.
Так как вся бабушкина дворня любила бабку Фиону, то дружно покрывала ее и клятвами готова была бы заверять, что она точно занемогла: то «остудилась», то «мучается зубами, места себе не находит».
Фекла — «наушница» по отношению товарки держала себя осторожно. Она знала, что без Фионы старой барыне, все равно, не обойтись. Благодаря ее мускульной силе (сама же Фекла была тщедушна и слабосильна) Фиона бабушку и в ванну сажала, и мыла ее, а в случае болезни «мазями натирала», при бессоннице же целыми часами могла ей «пятки чесать».
Притом же и за собой Фекла знала маленькую слабость: бабушкиного кучера, верзилу Марко, любила у себя в кладовке барским кофеем подчивать. От Фионы этого укрыть было невозможно.
Проще было жить им в ладу, тем более, что на первенство в близости к старой барыне Фиона, по своему философскому легкомыслию, нисколько не претендовала. И по вечерам, при наших посещениях бабушки, когда Марфа Мартемьяновна отправлялась в комнату либо Феклы, либо Фионы, они всегда сходились втроем для дружеской беседы.
Марфа Мартемьяновна, сдержанная и чинная, только с этими двумя «приближенными» бабушки допускала знакомство т. е. беседу и рукопожатия; с остальными «дворовыми» людьми она держала себя холодно, чуть-чуть даже надменно.
У нас была кошка «Машка», белая, с черными ушами и хвостом, но она была неласковая. Собственно она была даже не наша, а Марфы Мартемьяновны, жила в ее комнате и спала на перинке.
Иногда, мы видели около нее крошечных котят, презабавных, но они очень скоро исчезали; их куда-то уносила в своем переднике Матреша. Мы приставали к Мартемьяновне с допросом: куда унесли котят? Но она, ничего не объясняя, всегда отрезывала сухо: «Кошка должна мышей ловить, а не котят нянчить». Сама Марфа Мартемьяновна казалась мне, не знаю чем именно, похожею на кошку Машку. Она тоже ходила неслышно, держалась прямо и на своем безбровом, кругловатом лице не выражала ничего, кроме неизменного равнодушия.