Всех угощали сластями, орехами и медовыми пряниками.
Девушки водили хоровод и пели. Порою в их круг врывались парни, иные из них ловко и «фигуристо» отплясывали «казачка».
Кирьяковские крестьяне почти сплошь были «хохлы», все народ видный и рослый. Девушки, как на подбор, были красивые, статные, в своих ярких, пестрых нарядах. Пенье было складное, без выкриков и под сводом звездного, точно смоль, черного неба, казалось, поднималось в высь легким дымком.
Грация Петровна, пышно разряженная, стоя на террасе, окруженная гостями, величественно, словно царица, благодарила девушек и парней за доставленное удовольствие.
Все шло великолепно. Аполлон Дмитриевич, как всегда, несколько суетливый, не скрывал своего восторга. Дядя Всеволод, более спокойный, имел также довольный вид.
Но, к концу празднества непредвиденное несчастье всех повергло в расстройство и уныние.
У Тоси этим летом был учитель, готовивший его в гимназию, дюжий студент Дерптского университета, сын пастора в Николаеве, Кибер.
Он считался силачом и спортсменом и часто затевал всевозможные игры в воздухе: в гуси-лебеди, в горелки и так далее.
И тут он не преминул наладить серию таких игр, в которых приняли участие не только мы, но кое-кто из деревенских парней и девушек, побойчее.
Вокруг скучилась деревенская детвора и жадно глазела на разыгравшихся «панов».