Вскоре бабушка прислала за Надеждой Павловной, а через несколько минут вызвали в большой дом и маму.
Иван («Ванька»), прилетавший с этими поручениями, объяснил, что «генерал от ополчения», со своим адъютантом и денщиком, определены к нам «в постояльцы».
Надежда Павловна уже спешно готовила все нужное в запасном, соседнем флигеле, а мама должна была принять пока нежданных гостей и пригласить их к ужину. Бабушке в эти дни нездоровилось, и она не могла к ним выйти.
«Кузины», после каких-то дипломатических сношений с «тетей Любой», также перекочевали в большой дом.
Мы, с сестрой, остались одни с Марфой Мартемьяновной и Матрешей и у них пошла речь о том, что «у нас война», что «народа уже невидимо перебито» и что «ополченцев гонят туда же на подмогу».
Глава шестая
Генерал, поселившийся в смежном флигеле, очень скоро совершенно приручил меня к себе.
Это был довольно плотный, среднего роста, живой и подвижный мужчина. Лицо, обрамленное седеющими усами и бакенбардами было веселое, доброе. Он при встрече всегда угощал меня либо мятными пряниками, либо леденцами, которые у него были всегда в запасе.
Он нередко захаживал к нам в гости и любил засиживаться с мамой, проводив ее из «большого дома», где он и его адъютант обедали и ужинали за столом бабушки.
Посадив меня верхом на свое колено, он начинал сперва слегка им потряхивать; выходило, что я еду рысью на лошади. Потом шел галоп ровный и плавный и тогда он протяжно, медленно приговаривал: «Вот так пан! вот так пан!» Потом вдруг начинал быстрыми, беспорядочными толчками трясти ногу резко и отрывисто и тогда, приговаривал, так скоро, что сам быстро запыхивался: «а так жид! а так жид!»