Я с ним был в дружбе и заглядывал иногда к нему, так как по стенам у него были развешены пистолет, ружья, кинжал, нагайки и длинный арапник для собак.
Когда он отправлялся на своих бегунках без кучера «в степь,» или «на кошары», я иногда усаживался впереди его и он давал мне править лошадью, которая была «добрая», т. е. хорошо бежала, но была смирная.
Я настойчиво «выпрашивался» у мамы в эти поездки и она, скрепя сердце, иногда меня отпускала.
Раз мы поехали с Юрием Филипповичем «на кошары».
Кошары — это большие, казарменного вида, сараи, — зимний приют для выпасаемых в дальней степи овец. Тут же и казарма для «чабанов», взрослых и подростков (пастухи и подпаски). Когда нет травы, овец держат в кошарах, кормят сном и соломой.
Целая стая злых «чабанских» собак (овчарок) сторожат этот овечий табор и их дружный лай, когда подъезжаешь, слышишь чуть ли не за версту.
Когда мы подъехали к кошарам, кто-то из взрослых чабанов, после доклада о состоянии овчарни, пожаловался Юрию Филипповичу на то, что между ними «завелся вор». У него украли праздничный «наборный пояс».
Пошло расследование. Кто-то высказал подозрение на одного подпаска.
Юрий Филиппович принялся немедленно за розыск. Он начал строго допрашивать заподозренного. Тот весь трясся, плакал, но отрицал свою вину.
Пошли куда-то с обыском. Повели за собою и обвиняемого.