Непосредственно вслед за тем, как Керенский впервые посетил Царскосельских узников, мне пришлось с ним видеться. Нас было несколько в его кабинете, все товарищей, присяжных поверенных, когда он только что вернулся из Царского Села. Мне показалось, что Керенский был несколько взволнован; во всяком случае, к чести его, должен отметить, что он не имел торжествующе-самодовольного вида.
По его словам, с государем, или, как он называл его, Николаем II-м, он имел довольно продолжительную беседу.
Царь представил ему и наследника.
Кто-то спросил Керенского: правда ли, что наследник упорно допрашивал его: вправе ли был отец отречься за него от престола? На это Керенский, с усмешкою, сказал: «не думаю, чтобы он меня принял за адвоката. Он со мною ни о чем не консультировал. По-видимому, он очень привязан к отцу…»
Относительно государыни он обмолвился: «она во всей своей замкнутой гордыне. Едва показалась, и… приняла меня по-императорски…»
Я поинтересовался знать: как он Керенский титуловал царя.
На это Керенский живо, в свою очередь, спросил меня:
— А как бы вы, будучи на моем месте, его величали?
— Разумеется, «Вашим Величеством», — сказал я с настойчивостью. — То, что он был царем и царствовал в течение 22 лет, отнять вы у него не можете.
— Я уже не помню, как обмолвился…, - не желая, видимо, ответить прямо, оборвал Керенский затронутую тему.