Несмотря на значительное возбуждение и страстность некоторых речей, собрание не вышло из сферы задушевной, праздничной торжественности и не превратилось в политический митинг. Доминирующей идеей всех говоривших было признание за русской адвокатурой элемента, объединяющего культурные силы России.
С чувством глубокого удовлетворения, при шумных овациях по адресу президиума Собрания и его почетного председателя Д. В. Стасова, далеко за полночь, я закрыл заседание.
Когда, расходясь группами по домам мы очутились на свежем воздухе, дышалось легко, всею грудью.
Созвездия на чистом небе не казались далекими, непонятными иероглифами недоступной нам вечности, а, наоборот, яркими знамениями той высшей гармонии, которая должна же когда-нибудь добраться и до наших мятущихся грешных душ.
Глава двадцать третья
Посещая, от времени до времени, наш «адвокатский» лазарет, помещавшийся в концертном зале Дервиза, на Васильевском острове, я не только убеждался в прекрасном уходе за больными и ранеными солдатами, но также и в том, что, благодаря прекрасной организации и заведенным там порядкам, в нем нет места для какой-либо партийной пропаганды.
Им заведывала особая выборная комиссия из испытанных, уважаемых членов нашего Совета.
Что касается нашего Санитарного отряда, все время работавшего на фронте, то о нем до Совета доходили, хотя только случайные, но, всегда очень лестные отзывы. Военные, соприкасавшееся с его деятельностью, особенно восторгались его самоотверженною преданностью долгу во время наших гибельных отступлений.
Изредка, на короткий срок, приезжал в Петроград Переверзев. Я собирал в этих случаях общие собрания и он делал нам живой и образный доклад о деятельности отряда за истекший период. Мы встречали и провожали его всегда шумными овациями, и рады были глядеть на его загорелое, закаленное всякими ветрами и непогодами лицо, на его бравую военную выправку и подвижную, сухощавую фигуру в военно-походной форме. Ленточка, заработанного им Станислава, уже красовалась в его петлице. По всему было видно, что он жизнерадостно и стремительно весь поглощен своим делом.
В свою последнюю, такую, побывку в Петроград он усиленно приглашал меня побывать «на фронте», чтобы оказать этим, от имени сословия, внимание чинам его отряда.