Я пошутил: «должно быть „чухонцем“ очень угодили?» — Да, посмеялись таки… и вам уважение пожелали оказать. Уполномоченный то, оказалось, присяжный поверенный, тамбовский… Он пришел позднее, очень жалел, что вас уже не застал. Говорить знает вас… В Тамбове в суде выступали?..
Я закивал головой, желая этим сказать: в каком только суде я не выступал!..
Глава двадцать пятая
К утру все заспались, так как часов около двух ночи вспыхнуло огромное зарево пожара и, через все наши пять окон, совершенно осветило комнату. Едва уснув, пришлось вскочить.
Молодой сапер долго, спросонья, натягивал на ноги свои лакированные сапоги, и пошел «на пожар». Горел неподалеку, у опушки леса, какой-то «вещевой склад». Часам к четырем только, когда склад благополучно сгорел до основания, все опять угомонились.
Когда я, наконец, проснулся, мой «адъютанта» тотчас же доложил, что все обстоит благополучно: Андрей с подарками двинулся уже вперед, со своим караваном, а для нас готова тройка «уполномоченного».
Комендантша прислала нам горячего кофе со сливками, с калачом и маслом. Офицеры сами заваривали себе жидкий чай в металлическом чайнике, и пили его с сахаром «в прикуску». Мне стыдно было нашего роскошества и мы старались угостить «господ офицеров» всем, что у нас было при себе.
Двинулись в путь не раньше одиннадцати часов. Тройка была сытая, добрая и розвальни-сани, по сиденью, были щегольски покрыты ковром. На облучке «за кучера» сидел солдатик в коротком ярко-желтом тулупчике и высоких валенках, с солдатской мохнатой папахой на голове.
В Комендантском Управлении лишь весьма гадательно знали где в данную минуту «квартирует» наш отряд и как до него надо добраться.
С нашей телеграммой Переверзеву, очевидно, вышла или путаница, или задержка, так как из отряда, вопреки ожиданию, никто нас не встретил.