Ночь была безветренная, звездная, только слегка морозная. Можно было подумать, что это рождественское катание «на островах» в Петрограде.
Крутой поворот на прямую лесную дорогу к станции был в шести верстах, и мы не заметили, как домчались до него.
Прощание было трогательное.
Расцеловавшись с Переверзевым и Григорием Аркадьевичем, я хотел было поцеловать руку докторши, но она быстро отдернула ее и, по-детски стремительно, облобызалась со мною, как делали другие.
С меня взяли обещание, что на Пасху я опять непременно приеду и погощу подольше у них.
Когда смолкли позади нас их голоса, и наши сани одиноко покатились по затененной узкой лесной дороге, что-то зловеще грустное стало прокрадываться в душу: увидим ли их когда?
Тем временем стала всходить луна, и вскоре мы услышали отдаленные выстрелы.
Наш рассыльный Андрей, сидевший на облучке, рядом с кучером, повернул к нам голову и промолвил:
— Значить, начинается?..
«Продолжается»! поправил я его мысленно и вынесенная вера в стойкую надежность «фронта», оставляемого нами ради «кисельного» тыла, как-то остро и больно тревожила совесть.