879–912

Если в 862 году произошло утверждение варяжской власти, то в 864 году после смерти братьев Рюрик получил единоличное правление. И – по Карамзину – тут же сложилась система монархического правления с феодальным, поместным или удельным землевладением и новыми общественными отношения, аналогичная европейской.

То есть новгородская Русь IX века ничем не отличалась от королевств Западной Европы, точнее – от системы управления, характерной для германских народов. Принцип построения был один и тот же: «Монархи обыкновенно целыми областями награждали Вельмож и любимцев, которые оставались их подданными, но властвовали как Государи в своих Уделах: система, сообразная с обстоятельствами и духом времени, когда еще не было ни удобного сношения между владениями одной державы, ни уставов общих и твердых, ни порядка в гражданских степенях, и люди, упорные в своей независимости, слушались единственно того, кто держал меч над их головою. Признательность Государей к верности Вельмож участвовала также в сем обыкновении, и завоеватель делился областями с товарищами храбрыми, которые помогали ему приобретать оные». Между тем современные исследователи склонны считать, что если и был какой-нибудь заграничный Рюрик, то власть он, без всякого сомнения, узурпировал, местное население подчинил (отсюда и бунты), но скорее всего с Новгородом у него имелся договор примерно того же содержания, что после заключали все приглашенные князья с городом – там точно назначались обязанности князя и плата за его услуги. То есть он обладал только властью над собственной дружиной, а всеми действиями руководило новгородское правительство.

Карамзин ничего подобного видеть не желал. Он искал в Новгороде неограниченную власть князя, истинное отечественное самодержавие. Именно поэтому эпизод с убийством отправившихся в Киев варягов Аскольда и Дира он рассматривает как возвращение власти законному самодержцу.

Для тех, кто запамятовал, суть происшествия такова. Двое варягов отправились (не то по заданию северного князя, не то в поисках легкой добычи) дальше на юг, куда Рюрик не совался, взяли Киев и стали там благополучно править. По летописи они легко отобрали богатый Киев у прежних хозяев хазар, прекратили выплату дани и создали, по видимости, самостоятельное государство, независимое от восточного соседа. В этот свободный Киев из Новгорода отправилась следом уже более крупная военная экспедиция, которая не только осела в том же Киеве, но и снарядила большой флот для похода на Константинополь. По летописи, поход оказался неудачным. По Карамзину – тоже: «Прежде шли они в Константинополь, вероятно, для того, чтобы служить Императору: тогда, ободренные своим успехом и многочисленностию войска, дерзнули объявить себя врагами Греции.

Судоходный Днепр благоприятствовал их намерению: вооружив 200 судов, сии витязи Севера, издревле опытные в кораблеплавании, открыли себе путь в Черное море и в самый Воспор Фракийский, опустошили огнем и мечом берега его и скоро осадили Константинополь с моря. Столица Восточной Империи в первый раз увидела сих грозных неприятелей; в первый раз с ужасом произнесла имя Россиян. Молва народная возвестила их Скифами, жителями баснословной горы Тавра, уже победителями многих народов окрестных.

Михаил III, Нерон своего времени, царствовал тогда в Константинополе, но был в отсутствии, воюя на берегах Черной реки с Агарянами. Узнав от Эпарха, или Наместника Цареградского, о новом неприятеле, он спешил в столицу, с великою опасностию пробрался сквозь суда Российские и, не смея отразить их силою, ожидал спасение от чуда. Оно совершилось, по сказанию Византийских Летописцев. В славной церкви Влахернской, построенной Императором Маркианом на берегу залива, между нынешнею Перою и Царемградом, хранилась так называемая риза Богоматери, к которой прибегал народ в случае бедствий. Патриарх Фотий с торжественными обрядами вынес ее на берег и погрузил в море, тихое и спокойное. Вдруг сделалась буря; рассеяла, истребила флот неприятельский, и только слабые остатки его возвратились в Киев».

Летопись дает событие под 866 годом. Из византийских источников известно, что неудачный поход закончился договоренностью между митрополитом Фотием и варягами о принятии христианства. В этот год в Киев были посланы греческие миссионеры, а еще через год киевские варяги частично крестились. Это расходится с официальной версией, что крещение было принято Русью при князе Владимире век спустя, но Карамзин был склонен доверять византийским историкам: тем вовсе не требовалось удревнять дату принятия христианства в Киеве.

Одновременно с христианством киевляне получили и приспособленную для славянских народов письменность – кириллицу. Новгородские варяги от всех этих благ оставались отрезанными: о контактах между Киевом и Новгородом ничего не говорится. Рюрик правил севером, присоединял область за областью и в конце концов умер. Наследник (вот тут становится ясным, что Нестор не мыслил в своем веке другой способ передачи власти, тем более этого не мыслил Карамзин, потому и полностью доверяется «показаниям» летописца) был слишком мал для самостоятельного правления, так что роль регента при нем взял на себя Олег. О нем известно только то, что он был родичем Рюрика.

Первое, что сделал Олег – набрал огромное войско, включив в него не только новгородских варягов и заморских сотоварищей, но и местное население севера: славян, мерю, чудь, весь. И стал понемногу двигаться на юг, присоединяя город за городом.