По сравнению с грядущим, это было относительно спокойное время. Хотя между Мономашичами и Ольговичами началась распря, отголоски которой в дальнейшем проходят через всю княжескую историю. Один из Ольговичей, Всеволод, убил бояр своего дяди, выгнал того из Чернигова и разграбил город. Мстислав в отместку пошел на Всеволода, тот заключил союз с половцами, которые двинули силы на подмогу. Дяде, Ярославу, удалось перехватить послов и посадить тех в поруб, союзники испугались и отступили.
Брошенный всеми Всеволод вынужден был молить у Мстислава о пощаде, но Ярослав с точно таким же напором напоминал о священной мести. Только церкви удалось остановить Мстиславов меч, и Карамзин ставил этот гуманный поступок князя тому в вину: «щадить кровь людей есть без сомнения добродетель; но Монарх, преступая обет, нарушает закон Естественный и Народный; а миролюбие, которое спасает виновного от казни, бывает вреднее самой жестокости».
Впрочем, по словам Карамзина, сам Мстислав потом сожалел о слабодушии. Правда, с половцами он рассчитался так, что те боялись какое-то время даже подбираться к русским границам.
Этот замечательный князь прославился также тем, что отнял у полоцких князей их отечество и передал Полоцк своему потомству: на место полоцких князей сел Изяслав Мстиславич. Против полочан Мстислав собрал такое войско, что его хватило бы, дабы подчинить всю половецкую степь. Удивительно, но против своих русские князья ходили куда охотнее! Полоцк был разграблен, простое население частично разведено в плен, а сами полоцкие князья «Давид, Ростислав, Святослав и племянники их Василько, Иоанн, сыновья Рогволодовы, с женами и детьми были на трех ладиях отвезены в Константинополь». Это была первая высылка такого рода по обвинению в неучастии против общегосударственных врагов, все тех же половцев.
После решения «полоцкого вопроса» Мстислав руками сына воевал с чудью и эстами, а затем (благо Полоцк наш) проводил зачистку Литвы (тамошнее население, как и чудь с эстами, русских ненавидело лютой ненавистью – и было за что). Но этот литовский поход был для Мстислава последним: после возвращения он слег и больше не встал.
Великий князь Ярополк
1132–1139
В 1132 году на киевский стол сел Ярополк, прежде занимавший Переяславль. В этот город по праву перешел сын Мстислава Всеволод, но на Переясль претендовал дядя Всеволода Юрий Владимирович, больше известный как Долгорукий, князь Ростовский и Суздальский, и в священном деле изъятия Переяславля у Всеволода принимал активное участие его сын Андрей Юрьевич, известный больше как Боголюбский.
Об этом Юрии в комментариях Карамзин приводит выписку из Татищева: князь был высок ростом, толст, бел лицом, нос имел длинный и кривой, глазки маленькие, бородку жидкую; к тому же он был сластолюбив, и первое, чем занимались его суздальцы, – грабили и насиловали женщин. Долгоруким его прозвали за непомерную завистливость и жадность. Юрий ставил перед собой более далекие планы: Переяславль был только трамплином на этом пути, он мечтал о Киеве и великом княжении.
Стараясь потушить костер, Ярополк передал Переяславль полоцкому мономашичу Изяславу, а Всеволода отправил в Новгород. Новгородцы были обижены на князя (прежде тот сидел в Новгороде, но чуть запахло Переяславлем, оставил горожан вовсе без князя), так что приняли его обратно на условиях: Всеволод был вынужден подписать грамоту об ограничении своих прав. Карамзин видел в этом событии слабость Мстислава, который не смог разрулить ситуацию, и начало гражданского самоуправления Новогорода (в чем находил неприятности для самодержавной власти). Он искренне считал, что до этого народ не принимал в управлении Новгородом никакого участия. В концепции Карамзина до времени Мстислава нет ни единого намека на существования вечевого порядка! В этом он, конечно, весьма заблуждался. Как о неслыханном поступке он говорит о том, что и Полоцк взял пример с Новгорода: горожане «воспользовались отсутствием Изяслава: выгнали брата его, Святополка, и признали Князем своим Василька Рогволодовича, который возвратился тогда из Царяграда». А что и Новгород, и Псков, и Полоцк с самого начала управлялись по типу феодальных республик, об этом он даже не подозревал.