— Разумеется, нет; но посмотрим, сбудется-ли то, что они мне наврут…
— Вы какой король? — спросила она.
— Это уж ваше дело.
— По цвету волос, вы — трефовый.
— Как знаете.
Она положила трефового короля, потом вынула из середины колоды другую карту и положила закрытою на него; кругом разложив остальные, начала объяснять, как умела… Наконец, вскрыла положенную на короля карту… Оказался пиковый туз… Брат смешал карты и сказал: «Э! глупости! Пойдемте лучше ужинать».
Первый месяц рокового года прошел, однако, благополучно; наступил февраль. Перед самою масленицей, Брянский захворал холерой и через несколько часов его не стало.
Внезапная смерть такого крепкого, сильного здоровяка не могла не поразить всех его товарищей. В этот день шла драма «Эсмеральда», где он должен был играть «Квазимодо». Роль его занял Толченов и, хотя перед началом спектакля было анонсировано, что за болезнью первого будет играть второй, но до публики верхних слоев это объявление верно не достигло и, по окончании драмы, сверху раздались крики: «Брянского! Брянского!» На этот вызов вышел Толченов и раскланялся публике вместо своего товарища, отозванного уже в лучший мир!
В понедельник на масленице были похороны Брянского, на которые, кроме его товарищей, собрались артисты и артистки и других трупп, — отдать последний долг заслуженному и талантливому артисту. При окончании обычной литии, мы с братом вышли к крыльцу, чтобы избежать тесноты. Когда приближался к нам выносимый из дому гроб, мы, как и все вокруг стоявшие, сняли наши меховые шапки. Погода тогда была морозная и тут брат сказал мне вполголоса: «Прикройся хоть воротником; ты простудишь голову»… «Накройся и ты», — отвечал я ему. «Ну, у меня волос побольше твоего» (у него были прекрасные густые волосы). Я последовал его совету: надвинул на голову свой меховой воротник, а он не надел своей бобровой шапки, покуда гроб не поставили на дроги. Мы несколько улиц шли за гробом пешком, а потом, в санях, провожали его вплоть до Митрофаниевского кладбища.
Никогда суеверие не играет такой сильной роли, как во время погребальных обрядов. Например, шьют покойнику саван или покойнице платье, чепчик и проч.: следует шить на живую нитку, не закрепляя ее узлом, иголку надо держать от себя, а не к себе, как обыкновенно это делается; все обрезки и кусочки надо собрать и непременно положить в гроб, чтоб ни ниточки после него не осталось. Гробовщик ошибся в мерке и если тот ларчик, «где ни стать, ни сесть», удлинен, надо ждать нового покойника в дому; внесли готовый гроб в комнату с крышей, не оставив ее в сенях, — дурная примета: готовится близкий кандидат. Если у покойника не плотно закрылись глаза, значит он выглядывает — кого бы еще прихватить за собою, и для того кладут на глаза два пятака, как будто этими пятаками можно отвратить предопределение судьбы.