Можете себе представить, что чувствовал в эти ужасную минуту бедный Толченов! Собака чужая, он взял ее на свое попечение, он должен за нее отвечать, заплатить, и какую еще сумму потребует с него собачий антрепренер! Как угорелый, бросается он за ворота, бежит по улице, озирается во все стороны, расспрашивает встречного и поперечного, — все напрасно! Чуть где услышит собачий лай на дворе — заглянет туда… Нет, нигде нет, пропал и со шкурой четвероногий артист! Наконец он увидал будку, у дверей которой спокойно дремал будочник, опершись на свою классическую алебарду. Толченов подбежал к нему, неистово толкнул его; будочник спросонья рот разинул от страха и пододвинул к плечу свою алебарду.
— Не видал-ли белого пуделя? — говорит ему Павел Иванович. — Не пробежал-ли он здесь?
Будочник хотя и оторопел, но весьма логично отвечал ему:
— Мало-ли тут собак бегает; всех не разглядишь.
— Да! много ты увидишь во сне, чорт тебя возьми! К чему вас здесь ставят, дураков; вы ни за чем не смотрите, дрыхнете на часах, — я вот на тебя пожалуюсь квартальному.
И, облаяв бедного будочника ни за что ни про что, побежал далее.
Будочник с своей стороны, разумеется, отсыпал ему вдогонку горсть порядочной руготни и, может быть, подумал:
— Делать-то вам, господам, нечего, так вы вот только по улицам собак гоняете.
Наконец, после долгих исканий и беготни, Толченов решился отправиться к немцу, чтоб сообщить ему об этом ужасном происшествии. И какова же была его радость: беглянка первая его встретила в дверях. По всем вероятностям, собаке, наконец, надоело проходить с Толченовым каждый день свою роль и она удрала к своему хозяину.
Теперь, для полной характеристики моего героя, я нелишним считаю сказать о нем еще несколько слов.