Другой забормотал в бреду:
— Мидхат-паша вампиром стал. Али-паша[75] — упырь… Они режут и вешают, но придет и наш черед вешать… Вставайте, братья! К оружию! Вперед, на кровопийц! Скорей, скорей… Спасем, спасем!..
Вот какой-то босняк вскочил на ноги, ударил себя кулаком в грудь, воскликнул:
— Крови, крови хочу!
Потом опять лег и заснул.
Цено не спал. Он глядел на то, что происходит вокруг него. Между тем уже занялась заря и свет ее проник в темницу. Цено посмотрел на деда Косту и тихонько позвал:
— Дед Коста! Дед Коста!
— Что ты, сынок? Чего тебе, дитятко мое?
— Я умру, — сказал Цено. — Смерть уже приближается и скоро оборвет мою жизнь, унесет меня, молодого, нерасцветшего, в могилу.
Один из мучеников проснулся, поглядел на Цено и, услышав его слова, тихо, себе под нос, запел: