— Ну, сынок, с чем пришел? — спросил его Хаджи Генчо.
— Меня отец с подарками прислал, — ответил Павлин.
— Кому же подарки-то?
— Вашему семейству.
— Ну, уж я знаю, что не мне, а дочке. Погоди, я ее сейчас позову; потолкуй с ней.
Хаджи Генчо вышел и скоро вернулся, ведя за руку дочь.
— Вот тебе камень драгоценный. Я берег его как зеницу ока, — сказал он Павлину. — Береги его и ты, сынок!
Он взял руку Павлина, вложил в нее маленькую, хорошенькую ручку Лилы и прослезился. Нужно ли прибавлять, что слезы Хаджи Генчо были притворные, требуемые приличием.
Старики вышли из комнаты, оставив Павлина и Лилу одних, чтоб они поговорили по душам и хорошенько познакомились. Павлин и Лила долго сидели, не поднимая глаз и не произнося ни слова. Павлин время от времени поглядывал на свою будущую подругу с упоением, а Лила вздыхала и ломала себе пальцы. Наконец, Павлин, задыхаясь от волненья, произнес:
— Чего тебе купить к помолвке, Лила: шелковой материи на юбку или сукна на шубу?