— Что же это, бред начинается, что ли? — подумал Брилло.
Циновки, завешивающие окно от солнечного света и жары, были сняты какой-то невидимой рукой, и в комнату ворвался поток вечернего света. Крыша противоположного дома была ярко-красная; трубочист на этой крыше, с метлой в руках, заглядывающий в отверстие трубы, был тоже красен, словно он не сажей был замаран с ног до головы, а кровью; головы всадников, проезжавших мимо окна, мелькнули тоже словно раскаленные, и густой дым, поднимавшийся из высокой трубы кирпичного завода багровыми клубами, расплывался по вечернему небу.
— Солнце заходит, — подумал больной. — Что же это он, провалился, что ли?.. Ящик подай, эй! — произнес он вслух и даже сам озадачился, услышав этот дикий, совершенно ему незнакомый голос.
Испуганный денщик в то же мгновение показался в дверях и торопливо заметался по комнате.
— Ящик, мерзавец; вон, красный, около кровати... — завыл рыжий артиллерист.
Денщик осторожно подал ящик и поставил его на стол.
— Отвори.
В ящике лежал револьвер и все принадлежности к нему.
— Пошел вон.
Последнее приказание было лишнее; денщик давно уже выскочил из комнаты, притворил дверь и внимательно наблюдал в щель за всем происходившим.