— Сто-о-ой! — тянет снова командир.
— Ребята, скатай кто-нибудь ко мне; там в горнице, на столе предписание генеральское лежит; как бы ветром не сдуло.
Разом человек пять поскакали за генеральским предписанием.
— Ма-арш! — опять запел командир.
Опять двинулись вперед.
Сгоряча погнали самой ходкой рысью. Перлович молча скакал впереди всех. Взяли напрямик, через туземный город, для выигрыша времени.
Вонючие, грязные торговые ряды под навесами, никогда не пропускавшими лучей солнца, но нисколько не задерживающими проливных осенних и зимних дождей, несколько задержали бег лошадей. Казачьи кони проваливались по брюхо, гнилые миазмы подымались из-под развороченных верхних слоев вечной грязи, брызги летели во все стороны и обдавали пестрый разнокалиберный товар, лежавший открыто, напоказ, в маленьких туземных лавочках. Торгаши глядели испуганно на эту кавалькаду; туземные лошади, привязанные у точеных столбов, поддерживающих навесы, прижимали уши, визжали и били задом пробегавших мимо казачьих лошадей.
— Стой!..
Передние остановились; задние стали догонять передних.
— Да что же, черт вас возьми, стой да стой! — горячился Хмуров, наскакав на командира.