— То-то... Я уже и не то еще заметил...
Работник громко зевнул, потянул себе на голову рваный полосатый халат и свернулся клубком. Каримка тоже прилег, но с расчетом, так, чтобы не проронить ни одного движения Батогова и его Юсупа, все еще стоявшего над ним в недоумении.
Последнее зарево вечерней зари быстро погасало; темнота сгущалась все более и более. Там и сям послышалось звучное храпение спящих.
Вдруг Батогов приподнялся, опять сел, провел рукой по глазам и тяжело вздохнул.
— Тюра... — начал чуть слышно Юсуп.
— Вот она судьба, — проговорил Батогов, задумался и опустил голову на колена.
V
«А Каримка все знает»
К рассвету Батогов действительно отлежался, как предсказывал мирза Кадргул.
Правда, он был как будто не по себе, ходил, понурив голову, ел мало, совсем нехотя, отказался даже от того куска мяса, что просунула ему в прореху кибиточной кошмы краснощекая Нар-Беби. Лицо у него было осунувшееся, бледное, но руки его работали хорошо, по-прежнему, даже как будто лучше, и кони мирзы Кадргула были вычищены так же блистательно, как и накануне.