Каримка шарил руками у пояса: он искал рукоятку ножа. Он задыхался и хрипел: могучие руки тянули его с седла, за воротник халата.
— Оставь, оставь!.. Собака... Ост...
Вдруг лошадь под ним рванулась сильно, неожиданно.
Воротник остался в руках у Батогова. Еще раз рванулся конь и уже по самое брюхо ввалился в засасывающую, бездонную тину. Сильней барахталась бедная лошадь и все дальше и дальше отбивалась от тропы, затягивая с собой и своего всадника. Уже и спины не видно. Дико фыркают кровавые ноздри; глаза на выкате... Только голова видна.
Дико, пронзительно завыл Каримка и протянул руки по направлению к Батогову.
А тот стоял шагах в четырех на тропинке и медленно распутывал намотанный у пояса аркан.
Еще несколько мгновений и этого страшного, исковерканного ужасом лица, этих рук, протянутых за помощью, не будет видно.
У кого просил помощи Каримка?
Батогов взмахнул арканом.
— А Каримка все знает, но только мирза Кадргул знать ничего не будет, — сказал Батогов и начал опять потихоньку сворачивать в кольцо спасительную веревку.