— Известно, — согласился рыжий, весноватый солдат, растирая на ладони табачные корешки.
— Теперь ежели сразу: Куцый, Валетка, опять Кудлай — пес здоровенный, Налет, Полкашка, твоя Венерка...
— Врешь, моя Венерка спала на кухне...
— На кухне?!. А зад у ней кто отшиб?.. На кухне!
— А пуще всех Колпик, так зверем и рвет...
— Как тут сообразить; теребят и шабаш.
— А тут Петров сдуру ахнул; говорю: «Постой, не пали», а он — «Бац!..»
— Фершал сказывал: в самое пузо, на четверть пониже ложечки, в эвто самое место.
— Ну, и шабаш.
— Оторопел я больно, братцы; мне, ведь, в первой, — слезливо оправдывался Петров, совсем еще рекрут с немного глуповатым, почти детским лицом и худой, плоской, недоразвитой грудью.