— Ты слышал!?
— Ничего не слышал.
— Где-то гикают.
— Это у тебя в воображении гикают или... постой-ка... нет это в желудке у нашей скотины, — бравировал тот, который сидел на верблюде. Но голос его слегка дрожал, словно в его горле что-то задерживало звуки. — А этот собирался водку гнать в Ташкенте... Заводы строить хотел, барыши наживать... Что это ты прячешь за пазуху?.. Покажи-ка...
— Что прячу... Кто прячет?! Ничего не прячу; это так... проклятые вши развозились... Я только почесался...
— В синей бумаге. Я видел.
— Да что ты видел... что!?
— Подожди, я сейчас слезу. Моей ноге как будто лучше... Посмотри, он упал около колеса: у тебя пояс развязался, ты сунул, а он провалился.
Оба путешественника стояли на земле, один сполз с верблюда, другой соскочил с колеса.
Большой пакет, в чем-то синем, не то в бумаге, не то в платке, лежал на песке. Этот темный четырехугольник на светлом фоне так и лез в глаза. Четыре руки разом потянулись по одному направлению...