Хмуров, полулежа на турецком диване, рассказывал многочисленным слушателям, как они в бытность свою в Бухаре, вдвоем с приказчиком Громовым, вооруженные одной только бутылкой шампанского, тьфу — бишь, револьвером в триста шестьдесят пять выстрелов (особенной американской системы) защищались от сорокатысячной армии бухарского эмира.
— Я — бац! бац! бац!.. — говорил Хмуров. — Передние повалились, задние — тягу, потеха, право! Громов в догонку — хлоп! Я опять — бац!.. Посылают за артиллерией и возобновляют атаку.
— Эка врет, эка врет, — ворчит сквозь зубы Спелохватов, до слуха которого доносятся отдельные фразы любопытного рассказа.
— Наконец, вступили в переговоры... Что же это Марфа Васильевна не едет? — обратился рассказчик к Перловичу, который пробирался между игорными столами.
— Не знаю, право. Она уехала, не дожидаясь меня.
Кубок янтарный
Полон давно... —
хватили хором несколько голосов.
— Семь верблюдов с сахаром и четыре с разной галантереей — итого одиннадцать; а остальные девять — все под вино... — говорил рябоватый господин с сильным еврейским акцентом. — Ну, хорошо; я так и распорядился... Цто зе?.. Проходит неделя — нету... другая — нету... Пису к коменданту...
— Придется зимовать в фортах — это случается.