— Я сказал, что не стану играть.
— Не мешайте, господа, — коротко обрезал Спелохватов, задержав талию и отмечая что-то мелом.
— Алле, черт побери, и жуэ, говорят тебе.
Хмуров не то, чтобы был пьян, а просто ломался.
— Михайло Иванович, а Михайло Иванович... — говорил почти шепотом высокий, плотный приказчик, почтительно дотрагиваясь до плеча своего хозяина.
— Что там еще?!
— Пожалуйте-с на крыльцо.
— Зачем?
— Пожалуйте — дело есть...
Хмуров пошел к выходу, бормоча: «Что там еще такое?.. Пойти посмотреть...» Перлович тем временем стушевался в толпе; он уселся в скромном уголке, заслоненный широкой спиной певца, который, уткнувшись в одну точку, тянул густым басом: