Перлович отыскал своего коня, вывел его, разобрал поводья и занес ногу в стремя. Занес и задумался.
— И связала же судьба с таким... Эй, Тамыр, привяжи-ка ее опять, — сказал он туземцу, передавая ему поводья.
Он снял шапку, обтер платком пот и подошел опять к окнам.
— Ну, что? — говорил кто-то.
— Прикончили, — отвечал другой, — аккуратно обработали.
— А Батогов, что?
— Да что Батогов; рассказывает, как доктор в Чиназе тифозных больных в Дарье мочить велел, а те и отправились все к ночи...
— А молодец играть, право; нужно отдать справедливость.
— Играет хорошо.
— Другой какую-нибудь сотню проиграет — из себя выходит: зеленеет, краснеет, бесится, ну, так и лезет на неприятность, а этот и выигрывать мастер, за то и проигрывает тысячи — бровью не моргнет...