— Из какого револьвера?.. Просто нагайкой.
— С победой имеем честь поздравить! — басит толстый генерал и хохочет, хохочет всем своим ожиревшим существом, хохочет чуть не до апоплексического удара.
Два конвойных казака-уральца, которые трепались за генералом, не ожидая, что тот так внезапно остановится, натыкаются на круп его лошади.
— Чего рты разинули, скоты!..
— А мы хотим Батогова к следующему чину представить за его рыцарскую отвагу...
— У меня в канцелярии уже реляцию пишут о ночном деле, — острит генерал и плотоядно смотрит на круглые локотки Марфы Васильевны.
И с генералом поболтала немного Марфа Васильевна.
Вся словно развинченная, дребезжит оренбургская линейка в одну лошадь; на козлах — солдат в кумачовой рубахе и ермолке с кистью. В линейке сидят четыре дамы в канаусовых блузах и в круглых соломенных шляпках, на которых раскинулись целые цветники и огороды.
— Марфа Васильевна, — пищат дамы, — мы к вам...
— Заходите, — нехотя произносит Марфа Васильевна, которая вообще недолюбливала общество местных барынь.