— Сперва я все ползком да ползком: по верху-то светло, а в ложбине темно; а тут, на мое счастье, жеребцы подрались, — один с прикола сорвался!
— Как же ты ноги развязал? — спросил кто-то из толпы.
— Перетер о камень, — сам уж пророк помогал, не иначе!
— Что же, тебя били много? Это они тебе лоб рассекли? — говорил «гусь».
— Резать было совсем хотели, да потом бросили...
— Так они при тебе еще собирались уходить? — перебил Симсон.
— Как же, при мне. Старший их, черный такой, весь чапан на нем кольчужный, говорил: «Что же мы ждать-то будем? Здесь, видимое дело, плоха пожива, а в другом месте упустим что получше».
— Да верно ли? — усомнился Ефим Мякенький.
— Вот высохни я, как этот прут, если сам не слышал! — Мосол поднял с земли какую-то былинку.
— Там, говорят, у них народу столько же, как и нас, и ружья хорошие. Вчера-то — ха, ха! Вечером-то одного ихнего убили, — важного батыра ухлопали; я видел, как привезли!