— Известно, жарко, они-то, чай, все прокисли!
— Теперь скоро комендант явится с доктором: вскрывать будут, — сообщил щеголеватый писарь в кителе и с папироской в зубах.
— Это, значит, потрошить? Ах, страсти какие! Для чего же это?
— Для делопроизводства по всей форме... Фу, ты, черт, папироска погасла! У кого огонь?.. Чтобы доподлинно узнать, от каких причин и почему, для занесения всего в протокол, при надлежащем постановлении. Спасибо, брат. Ну, и все прочее!
Писарь приостановился и стал закуривать потихоньку папироску.
— Пакость какая! Да я теперь целую неделю есть ничего не стану мягкого; все это мерещиться будет, право... ей-богу!.. Пойдем домой, Кузьмич!
— А, пойдем. Авдотья, черт, леший, ты опять с этим рыжим?
— В выражениях нельзя ли осторожнее! — окрысился обруганный халат в туфлях на босую ногу.
— Ладно, брат, сочтемся после. Возьми весла, сват, греби в «прохладу»!
— Ох, Господи! Помяни души усопших рабов твоих!