— Я вас сейчас познакомлю с Лопатиным! — говорит, обращаясь к Ледоколову, Адель и, опираясь на его руку, грациозно пробует кончиком ноги, насколько удобно будет ступить ей на доски.
— Кто такие, кто такие? — шепчут кругом.
— Эх, хороши барыни! — замечает громко кто-то сзади.
Сойдя на берег, Адель тотчас же освободила свою руку и поспешила на выручку мамаши.
Почти без чувств, испуская исступленные, истерические рыдания, Фридерика Казимировна так и замерла на шее Ивана Илларионовича, обвив ее своими руками.
— Должно, хозяйка приехала. То-то обрадовалась! — шептали в толпе.
— Сдобная баба. Эк, ее встряхивает!
— А это, надо полагать, дочка; красивая девка!
— Не девка, а барышня. Девки вон Дашка с Пашкой, а это, вишь ты...
— Конечно, уважаемая Фридерика Казимировна, это я вполне чувствую... — задыхаясь и силясь освободиться из этих пламенных объятий, пыхтел Лопатин.