— Кузьма! — как-то захлебываясь крикнул Иван Илларионович, — Кузьма! Подавай же, скот...
— Славные лошадки, особенно пара дышловых! — протянул ему руку старичок-комендант, масляные глазки которого в эту минуту рассматривали гораздо внимательнее дам Лопатина, чем его лошадей.
Села Фридерика Казимировна; почти не касаясь подножек, на руках Лопатина, вспорхнула Адель. Четверка гнедых загорячилась и заплясала на месте.
— Ледоколов, как только приедете в Ташкент, пожалуйста к... — начала было Адель.
— Пошел! — крикнул Иван Илларионович.
— У-ух! — отшатнулся адъютант, протирая глаза, залепленные пылью, поднятой колесами экипажа.
— Однако! — произнес старичок-комендант, тоже вытаскивая цветной фуляр из заднего кармана.
— Видели? — язвительно произнесла дама в ситцевом капоте, здешняя казначейша.
— Видела! — тем же тоном ответила другая дама, здешняя попадья.