— Ну, вот, мало ли на что с отчаяния пойдет человек, когда увидит, что все потеряно... А если мы ликвидируем покойно дела...
— Да, как зайцы из-под выстрела, отсюдова ходу, — так, что ли? То-то смеху нам в затылок будет!.. Эх, Иван Илларионович! Конечно, мое дело приказчичье, но ежели, как потому, что мы с малолетства, еще при покойном родителе нашем друг другу доподлинно известны, то, значит, поручите это дело мне-с; доверенность полнейшую пожалуйте, потому она завсегда мне потребуется. А уж коли робость берет, то на время можно и в Петербург, либо в Нижний отъехать... Верьте мне, не в начале наше дело, а к концу подходит, и то, что у нас в руках, выпускать задаром не приходится!
— Все это хорошо, есть только у меня это подлейшее предчувствие...
— Одни пустые слова-с!
— Лях проклятый! Что-то его вот уже давно не видать нигде?
— Болен, сказывают; я уже навел справку. Отчета сегодня принимать не будете?
— Да уж до завтра: поздно, первый час, никак?
— Второго четверть!
— Так, по дороге, скажи Павлу, чтобы здесь спать лег, в передней, а Дементию садовнику тоже накажи приглядывать!
— Распоряжусь! — улыбнулся Иван Демьянович, поднимаясь со стула. — Прощенья просим!