— Я еще посижу здесь в саду: голова болит, и, я думаю, легче будет на свежем воздухе!
— Мне тоже что-то спать не хочется; я посижу с тобой!
— Ах, нет, Ада, зачем утомлять себя?.. Иди, мой ангел, иди. Ты так устала, глазки у тебя слипаются, ты положительно спишь, сидя...
— И не думаю!
Фридерика Казимировна не без досады двинула своим креслом, да так, что даже одно колесцо с ножки соскочило и зазвенело по усыпанной песком площадке сада, на котором вот уже с час как сидели маменька с дочкой, наслаждаясь ароматным воздухом фруктового сада.
Помолчали минут десять.
— Ада, иди же спать, дитя мое, не упрямься! — начала опять ласковым тоном Фридерика Казимировна.
— Мама, ты так настойчиво посылаешь меня в постель, что я могу подумать, бог знает что...
— Что же такое? Ничего нет особенного... я без всякой задней мысли!
— Может быть, я тебя стесняю... так? Или, по крайней мере, могу стеснять впоследствии... да? Говори откровенно!