Гости в дверях только переглянулись.
— У сына твоего бок ничего, скоро пройдет, — обратился Джан-Оглы к хозяину, пододвинувшись поближе, — это его зеленая ящерица оплевала. Ты возьми черного козленка, перережь ему шею тем ножом, что после человечьей никакой еще крови не пробовал, — есть такой?
— У меня нет; откуда такого взять?
— У соседа Искандера есть; он третьего дня... — начал было гость в дверях.
— А ты рассказывай, бей в бубен по всему колодку! — шепнул ему другой.
— Я тебе принесу этот нож! — вызвался первый.
— Ну, так вот ты зарежь этим ножом козленка, — продолжал наставления Джан-Оглы, — а потом вымажи кровью больной бок и левую пятку. Печень же козлиную...
— Слушай, Аллаяр-бай, — не без досады перебил знахаря Бурченко, — я к тебе за десять ташей[15] приехал, о деле тебя спрашивал, как к своему лучшему другу за советом пришел, а ты настоящего ответа дать не хочешь!
— А что же я тебе скажу? — удивился немного мулла Аллаяр.
— Согласятся они на мое предложение или нет? Ты старшина ихний, ты знаешь. Коли ты мою сторону держать будешь...