И в настоящую минуту звук голоса Бржизицкого был для Станислава Матвеевича чем-то вроде крика филина.
Быстро поднялся на ноги Перлович, подошел к своему поверенному, пристально взглянул на него и произнес:
— Что, плохо?
Тот не отвечал.
— Это письмо... Вы, верно, узнали, где оно? Оно...
— А дьявол его возьми, где оно! Я не знаю, я только могу догадаться. Вы вот сидите здесь, вы не видите ничего, не слышите этих постоянных намеков, не косятся на вас все встречные!
В первый раз еще Бржизицкий заговорил таким раздражительным голосом.
— Так, значит, коллега, нам надо... — начал Перлович,
— Погодите еще день, и я узнаю все... Бежать еще будет время, да, наконец, может быть, и не от чего будет бежать нам!
— Вы же говорили, что письмо это не может миновать наших рук!