— Ну, прощайте! Некогда мне тут с вами болтать: дело есть! — не выдержал Перлович, поднялся на ноги и пошел во внутренний двор, что бы только избавиться от докучных посетителей.
— Все знают, все говорят! — тоскливо сжималось у него сердце. — А, может быть, там?!
И холодный пот проступил у него от одного только страшного предположения.
***
Солнце стояло еще высоко, а уже Станислав Матвеевич прискакал к себе на дачу. Окольной дорогой, через туземные сады, пробрался он на чимкентский тракт. Он положительно боялся русского города. Даже во двор он не въехал, а привязав лошадь за калиткой, прошел через виноградники, прямо к своему балкону.
— Тюра-Юлий был у тебя! — докладывал ему Шарип, — Там записку, бумагу такую тебе оставил, вон на столе лежит!
— Давно он был?
— Давно. Долго сидел. Меня в кузницу посылал с лошадью, а сам все здесь сидел!
— Ну, ступай. Эй! А еще никого не было?
Перлович значительно понизил тон голоса при этом вопросе и даже оглянулся.