Как безумная, злой немощью одержимая, без сноровки, как шальная, Узун-Чашь по степи мечется... Уж и плеть ее из рук выпала, и поводья конские вольно треплются...
Замирая, за гриву она хватается, с седла скользит, наземь клонится...
Третий раз не вздохнул народ...
Чалый конь Узун-Чашь один в поле бегает. Подхватил поперек седла Албасты нашу красавицу и унесся вдаль, словно волк матерый с овцой краденой...
А народ стоит, молчит и глядеть не смеет.
У Аблая-Хана слезы из глаз катятся. Аллаяр-жених разбил балалай свой вдребезги и, как громом убитый, наземь грянулся...
Тишина кругом — все как вымерло...
И случилось тут диво дивное, небывалое и нежданное...
Ак-Джан — душа чистая, на лошадке своей смиренной из-за ставки тихо выехала.
Улыбаются ее губы добрые — ясный теплый день в очах светится...