— Не лезь, как дурак, прямо на цепь! Обходи стороной! — вступился было брат.
— От этого, брат, не легче бы было! Конечно, не засудили бы за убийство человека, а все бы тяжелый камень всю жизнь на душе протаскал бы!
— Конечно! — согласились все.
— А ведь тоже, подобная забывчивость со мной в первый раз и, конечно, в последний! Ведь не будь свидетелей, никто из знающих меня не поверил бы... Случайность — значит, и весьма редкая, счастливая, тоже случайность!.. Я, вот, за такую случайность молебен служил в часовне Петра Великого; своему патрону — Николе угоднику — свечу поставил, да и всю жизнь не забуду... Так-то!
Охотно согласились и все мы, что молебен отслужить следовало.
Вошел татарин, слуга Овинова. И сапоги-то у него мягкие, и ковры мягкие-мягкие, взошел, как кошка, неслышной поступью, оглянул стаканы — у кого пусто было, долил и так же неслышно скрылся за дверью.
— А расскажи-ка им про Шайтана и Орлика! — обратился хозяин к капитану Кара-Сакалу.
— Да это, пожалуй, еще страннее будет! — согласился капитан. — Отчего же не рассказать...
— Пожалуйста! — попросил Терпугов.
Я этот случай знал, при мне все дело было, но все-таки приготовился слушать со вниманием и даже доктора подтолкнул, приглашая тоже к особенному вниманию, сказав: