Рассказчик остановился, тяжело дыша и вытирая лоб салфеткой.
— Но вы, слава богу, живы... Здесь между нами... значит, все кончилось благополучно? — не без ехидства заметил критик Ядовитов...
— Как видите! — слегка поклонился в его сторону Зуботычин... — Я очнулся на руках друзей... Холодное звездное небо сверкало над моей головой, а под моими ногами зияла свежеразрытая могила!
— Браво!— гаркнул трагик.
— Удивительно! — протянул комик.
— Здорово! — изрек благородный отец...
— Не совсем правдоподобно!.. — усомнился Хлестаковский. — А, впрочем, бывает... Со мной, например!..
Но так как рассказывать была очередь Громобоева, то его попросили подождать.
— Скажите, пожалуйста, — улыбаясь двусмысленно, заговорил Ядовитов, — как согласить ваши либеральные взгляды и даже самое действие с вашим почтенным мундиром, хотя и отставным, и вашим, не менее почетным, званием?..
— Как мундир, так и звание — не менее двусмысленно улыбаясь, отпарировал полковник, — вполне соответствуют моим документам на право жительства в столицах и на выезд из оных, но документы и самая личность далеко не одно и тоже...