Нигдѣ нѣтъ поэтому и свободы. Нѣтъ ее и въ совѣтской республикѣ, нѣтъ и въ парламентскихъ странахъ.
Возьмемъ, хотя бы Англію, эту классическую страну того, что государственное право называетъ свободой. Въ этой странѣ нѣтъ законовъ о свободѣ слова, въ континентальномъ пониманіи этихъ словъ. Въ этомъ отношеніи тамъ былъ сдѣланъ микроскопическій шагъ къ анархизму, но и въ этой странѣ свобода слова и печати исчезаетъ, разъ въ словахъ оратора или писателя заключается то, что можно назвать возваніемъ къ мятежу, къ возбужденію вражды между классами, или подрывъ авторитета государственной власти.
Правда, насъ утѣшаютъ тѣмъ, что судъ рѣшаетъ въ Англіи вопросъ о томъ, ведется ли въ этомъ случаѣ рѣчь о "законной" защитѣ научныхъ и философскихъ воззрѣній или о караемыхъ закономъ нападкахъ на современный строй властнаго общества. Но, если такъ, то при чемъ тутъ свобода? Но судьи — кто?.
Если я выскажу свои убѣжденія, ни на грошъ не интересуясь наукой или философіей, или даже, не признавая ихъ авторитета въ области обществовѣдѣнія, развѣ не будетъ попрана, свобода слова, когда 12 лавочниковъ и коронный судья посадятъ меня за мои слова въ каторжную тюрьму?
Но и условныя свободы существуютъ въ Англіи только до тѣхъ поръ, пока это не опасно для правителей и эксплуататоровъ, (при "чемъ въ другихъ странахъ, не исключая и варварскихъ С. А.С. Штатовъ, происходитъ нѣчто худшее, чѣмъ въ Англіи).
"Всѣ эти права, — пишетъ П. А. Кропоткинъ, прекрасно знающій Англію, — терпимы до тѣхъ поръ, пока народъ ими не пользуется противъ привилегированныхъ классовъ. Но въ тотъ день, когда народъ будетъ пользоваться ими для уничтоженія привилегій, они будутъ брошены за бортъ".
И дѣйствительно: правители Англіи пріостанавливаютъ дѣйствіе всѣхъ законовъ о свободѣ каждый разъ, когда считаютъ нужнымъ. Они арестовывали людей за рѣчи, бросали въ тюрьмы и ссылали за устройство невинныхъ союзовъ, вскрывали письма я поступали такимъ образомъ при полномъ одобреніи парламента.
А. В. Дайси напрасно протестовалъ противъ введенія въ Англіи военнаго положенія во время возстанія или войны. Въ такихъ случаяхъ правители не слушаютъ доводовъ ученыхъ. Правители знаютъ, что имъ выгодно бросить въ тюрьмы или убить энергичнѣйшихъ борцовъ за свободу и никогда не стѣснялись, отмѣняя всѣ свободы.
Во время послѣдней войны либеральное правительство Асквита, а потомъ реакціонное Лойда Джоржа, громило въ Англіи полицейскими силами редакціи и типографіи неугодныхъ ему газетъ, бросало въ тюрьму неугодныхъ ему писателей и даже наборщиковъ рабочихъ газетъ. Оно запретило собранія, бросали людей въ тюрьмы за рѣчи противъ воинской повинности и т. д…
Парламентъ покрывалъ грубѣйшія нарушенія свободы, но и до послѣдней большой войны его нельзя было считать хранителемъ свободъ: — "что касается парламента, — писалъ объ Англіи П. А. Кропоткинъ, — то онъ все время посягаетъ на политическія права народа и упраздняетъ ихъ однимъ росчеркомъ пера не хуже любого короля, когда ему грозитъ возстаніе массъ.