Для безпристрастнаго наблюдателя ясно, что общество людей не нуждается въ законодателяхъ для того, чтобы жить и развиваться. Для него ясно, что только теологическій консервативный пережитокъ заставляетъ выдвигать новаго бога законодателя — государство въ качествѣ регулятора общественно-экономической жизни.
Общественная жизнь течетъ, не нуждаясь въ государственномъ управленіи. Но государство тормозило ея теченіе всякій разъ, когда это было выгодно правителямъ. Не поспѣвая за сложной, развивающейся жизнью, государство старательно ставитъ заставы на ея многочисленныхъ путяхъ.
Можно тормозить законами жизнь, но ее нельзя развивать законодательнымъ путемъ. Въ лучшемъ случай какой нибудь новый законъ можетъ отмѣнить какой нибудь старый законъ-тормазъ, но еще лучше было бы сжечь всѣ законы, — эти лежащія на общежитіи цѣпи. Законъ имѣетъ только силу разрушенія, силу помѣхи. Онъ лишенъ творческой силы. Закономъ о смертной казни можно убить живого человѣка, но никакимъ закономъ нельзя воскресить убитаго.
На верхахъ многихъ соціалистическихъ партій исповѣдуется обычный буржуазный реформизмъ, а иногда и ново-государственный капитализмъ.
На низахъ массы мечтаютъ о рабочемъ соціализмѣ, но, подъ вліяніемъ верховъ, это великое ученіе перепутывается съ нѣкоторыми важными положеніями господскаго соціализма.
Благодаря этому, создалось очень опасное положеніе. Подъ общимъ знаменемъ соціализма, верхи, при особо благопріятныхъ для нихъ условіяхъ, могутъ привести рабочихъ въ желанный для верховъ строй господскаго соціализма. Масса энергіи израсходуется на это, какъ расходывалась на политическіе перевороты. И, попавъ въ цѣпкую паутину ново-государственнаго капитализма, рабочіе съ большимъ еще трудомъ, чѣмъ теперь, смогутъ реорганизоваться на началахъ соціализма рабочаго.
Соціалисты объ анархизмѣ
"Въ рай только послѣ смерти попадешь".
Странное преклоненіе передъ государствомъ, понятное у К. Маркса, мало понятно у его не нѣмецкихъ послѣдователей. Во многихъ отношеніяхъ проникнутый нѣмецкимъ духомъ (geist) Марксъ, по скольку дѣло шло о государствѣ, не могъ подняться надъ идеями германцевъ и, въ частности, надъ идеями нелюбимыхъ имъ пруссаковъ.
Нѣмцы, это — народъ государственниковъ "par excellence", а Марксъ, не смотря на нѣкоторое заигрываніе съ идеей анархіи, насквозь пропитанъ государственнымъ духомъ.