Сонное начальство объявило, что сегодня нас не ждали, а поэтому ужин не приготовили. Уставшие солдаты сняли ранцы, разостлали походные палатки и, завернувшись с головой в шинели, заснули как мертвые.
Часов в восемь утра дали завтрак – вареную фасоль и по двести граммов хлеба. Этот скудный завтрак был закончен быстро, и французский капрал повел солдат за деревянными койками и матрацами. Но вместо матрацев принесли спрессованную в тюки заплесневевшую, полусгнившую солому. Достали железные лопаты, счистили грязные кочки на полу барака,, вымели мусор. Обзавелись длинными, сбитыми из трех досок стеллажами и такими же длинными скамьями, принесли умывальники, которые поставили около бараков. На этом меблировка была закончена.
Вечером французы сделали перекличку и объявили,что утром пойдем на работу-рыть песок. Вторую ночь спали плохо. Запах заплесневевшей соломы отгонял сон. Кроме того какие-то никогда не виданные русскими комары, несмотря на довольно холодную погоду, жужжали всю ночь напролет до самого рассвета, забираясь в нос, рот и уши.
Утром солдаты встали измученные, кое-чем позавтракали и, вооружившись железными лопатами, отправились на работу километра за три от бараков. Протекавшую там извилистую речушку отводили в прямой и глубокий канал. Мы должны были рыть в песке этот канал. В этом заключалась наша каждодневная работа, которой мы были заняты с утра до вечера.
В первое же воскресенье солдат повели в церковь. Во главе колонны шел французский сержант-мажор (старший унтер- офицер).
– Куда ты ведешь нас, чортов сотник? – говорили ему солдаты. – Мы в своего-то бога не верим, а в вашего тем более, – на чорта он нам нужен?..
– Не понимаю, – ответил сержант-мажор.
Он разместил нас в задней половине церкви, так как передняя была занята французскими колонистами. Гнусавый голос кюре (священника) наполнял церковь, смешиваясь с душу раздирающими звуками органа. Кюре на каждом слове поминал бога; Сидевшие на скамейках наши солдаты также поминали его, но только руганью…
Когда колонисты вставали со скамей и стояли с опущенными головами, шепча молитвы, мы продолжали сидеть.
По окончании службы все стали подходить к кюре и целовать распятие. Подошел и сержант-мажор. Кюре что-то шепнул ему. Вернувшись в барак, сержант-мажор заявил нам, что если в следующий раз будем вести себя так, как сегодня, то кюре не разрешит больше посещать церковь. К удивлению сержант- мажора солдаты очень обрадовались такой новости. Мы тотчас же решили добиться, чтобы кюре запретил нам ходить в церковь.