Когда солнце спускалось к закату, сели отдохнуть под деревом около насыпи.
– Много мы отмахали от Марселя? – спросил Оченин.
Макаров прожевал сыр, подумал и ответил:
– По-моему километров тридцать, не меньше, мы здорово шагали.
– Володя, а в кепке и пальто ты настоящий французский мастеровой, и усы, как у француза. Занкевич не узнал бы, что ты русский солдат, – пошутил Макаров, обращаясь к Станкевичу.
– А ты что думаешь, мне особенно хочется, чтобы меня Занкевич или какая-нибудь подобная собака узнала? – ответил Станкевич.
Мы снова тронулись в путь. Придя ночью на небольшую станцию, застали здесь товарный поезд. Когда состав тронулся, мы заметили порожний с открытой дверью вагон и бросились к нему. Подсаживая друг друга, быстро забрались внутрь, закрыли дверь и с удовольствием растянулись на полу.
Первое время было как-то жутко. На остановках мы осторожно заглядывали в дверную щель и прислушивались, но потом успокоились, осмелели и, доев запас хлеба и сыра, крепко заснули, утомленные дневным переходом.
Проснулись, когда было уже светло. Как узнали потом, поезд подходил к городу Лиону. За ночь мы проехали километров триста.
– На дворе-то день! Всё мы проспали и пропали, – сказал Оченин. – Теперь нам отсюда выбраться не удастся. Нас обязательно арестуют…