– А как быть с теми солдатами, которые работают не десять, а восемь часов? – спросил Ананченко.
– Сколько бы они ни работали, ты проставляй всем без исключения десять.
– А какую же тогда сумму им выдавать, господин капитан?- вновь спросил Ананченко.
– Ты совершенный болван, а еще ротный писарь, – сказал Бушико. – Выписывай всем по три франка семьдесят пять сантимов в день, а выдашь ту сумму, которая солдатом заработана. Если он работал десять часов, выплатишь за десять, а если работал восемь, выплатишь за восемь. Понятно?
– Так точно, господин капитан, – ответил Ананченко и добавил: – А за какую же сумму солдат должен расписаться, если ему причитается три франка в день?
– Видал дураков на свете, но такого, как ты, мне видать до сих пор не приходилось! – закричал Бушико. – Я же тебе русским языком говорю, козлиная твоя голова: выписывай всем по три франка семьдесят пять сантимов ежедневно. За эту сумму и должен каждый солдат расписаться. А получит столько, сколько он действительно заработал. Если он работал восемь часов, то выдашь ему три франка, если работал четыре, выдашь полтора франка. Если же он болел и на работу не выходил, то ничего не выдавай, а расписываться он все равно должен за три франка семьдесят пять сантимов. Понятно?
– Так точно, господин капитан! Тогда лишние деньги окажутся…
– Лишние деньги будешь сдавать мне, а я их буду пересылать обратно в Безансон, как излишек. Понятно?
– Никак нет, господин капитан, не понятно. По ведомости будет копейка в копейку или сантим в сантим, а на самом деле будет излишек. Я такой бухгалтерии никогда не видал. Это, наверное, французская, господин капитан?..
– Да, болван, это русско-французская… Да помни: если напутаешь, пойдешь в лес пилить сосны, а на твое место возьму другого, – заявил Бушико.