Простившись с Поповым, мы с Макаровым поехали в Аарау. Не успели выйти из вагона, к нам подошли два жандарма и велели следовать за ними.
В жандармском управлении у нас спросили пермиссьоны.
– У нас нет пермиссьонов, – ответили мы.
– Кто вам разрешил ехать по железной дороге без пермиссьонов?
– Мы не солдаты и не заключенные, а вольнонаемые рабочие, поэтому нам никаких пермиссьонов не надо, – сказали мы.
– Вы не имеете права разъезжать по стране, – заявили жандармы.
Нас тщательно обыскали. Отобрали деньги, даже сигареты п спички. Сняли ботинки, брюки и гимнастерки, оставив в одном нижнем белье. После этого посадили в одиночные камеры.
Просидели мы здесь двенадцать суток, испытав все «прелести» швейцарской тюрьмы.
На тринадцатый день утром мне принесли одежду и приказали собираться. В канцелярии жандармерии я встретил Макарова. Вид его напугал меня. Он оброс бородой, воспаленные глаза ввалились.
Получив какпе-то бумаги, жандармы довели нас до трамвайной остановки. Макаров с жандармом сел в один трамвай, а я – тоже с жандармом – в другой.