Войска погрузили в Марселе на пароход «Петр Великий», который, взяв курс на Новороссийск, вскоре вышел в открытое море.
Среди фельтенцев находился наш «старый знакомый», бывший подпрапорщик, произведенный в офицеры, Кучеренко.
– Шкура! Скольких солдатских зубов стоят твои золотые погоны? – кричали ему солдаты.
Кучеренко злился, но молчал. Он боялся, как бы солдаты не отомстили при случае.
В пути Кучеренко старался как можно больше и вежливее беседовать с солдатами, чем хотел расположить их к себе, заставить забыть его выходки во Франции. Но солдаты избегали встреч с ним или разговаривали на такие темы, от которых у него все внутри переворачивалось.
Чем ближе подходило судно к Новороссийску, тем больше «разлагались» фельтенцы. Они осознали нечестность своего поступка во время памятных событий в лагере ля-Куртия и всеми силами старались загладить перед ля-куртинцами свою вину, подружиться с ними. Поэтому и здесь белогвардейские генералы просчитались. И в тот момент, когда «Петр Великий» входил в новороссийский порт, все солдаты были единодушны в своих стремлениях.
Судно причалило к берегу. Началась подготовка к высадке^ На берегу выстроили белогвардейскую команду с винтовками на караул, а рядом с ней оркестр, исполнивший военный марш. На правом фланге стояли офицеры в парадной форме. Впереди всех, ближе к судну, генерал с большими седыми усами.
Офицер, сопровождавший отряд, отдал генералу рапорт. Тот приказал приступить к высадке. В несколько минут тысяча пятьсот человек сошли с судна и ротными колоннами построились вдоль берега.
Генерал подошел к строю. Солдаты были хорошо одеты и неплохо упитаны, все высокого роста, крепко сложены.
Полюбовавшись строем, генерал взял под козырек в крикнул: